Этапы становления Иисуса/ Как Иисус осознал свою миссию/ Расцвет души Христа

Для официальной традиции Церкви, Христос, третье лицо Троицы, покинул лоно своего Отца только для того, чтобы воплотиться в Деве Марии. Согласно эзотерической традиции, Христос есть сверхчеловеческое бытие, Бог всех предельных сил, наиболее возвышенная духовная манифестация, известная человечеству. Но, как и все Боги, Сыны Всевышнего, от Архангелов до Престолов, он проходит развитие на протяжении всей своей планетарной жизни, и, т.к. он единственный среди высших Сил, который полностью проявился в человеческом воплощении, то это развитие особой природы. Чтобы постичь это, нужно мысленно перенестись по ту сторону человеческих рас вплоть до образования Земли и первого проблеска света в нашей туманности. Ибо, согласно розенкрейцерской легенде, Дух, явивший себя миру под именем Христа устами учителя Иисуса, является духовно связанным с небесным царем нашей системы, Солнцем. Западная эзотерическая традиция считает Христа главой солнечных духов.

Чтобы вырвать человечество из объятий материи, где оно погрязло в своем упадке. Нужно было чтобы верховный Дух воплотился в человеке, чтобы солнечный Глагол сошел в человеческое тело, чтобы его видели дышащим и идущим по земле. Чтобы направить людей на путь духовных высот и вдохновить их к небесной цели, нужна была не меньше, чем демонстрация божественного Архетипа на физическом плане. Нужно было чтобы он восторжествовал над злом безмерной Любовью, и над смертью очевидным Воскрешением, вновь выйдя невредимым, преображенным и еще более сияющим из пропасти, куда он погрузился.

Иисус был сыном Мириам, называемой нами Марией, жены плотника Иосифа, галилеянки из благородного рода, присоединенной к секте Ессеев. 

Воздействие духовного мира, которое участвует при рождении каждого человека, проявляется наиболее могущественно и осязаемо при рождении великого гения, появление которого совсем нельзя объяснить законом наследственности.

Душа, избранная для божественной миссии, приходит из мира божественного; она появляется свободно и сознательно; но, чтобы ей возможно было действовать в земной жизни, необходим избранный сосуд, необходим призыв матери высокой чистоты, которая всем настроением своего нравственного существа и всей жаждой своей души предчувствует, притягивает, воплощает в свою плоть и кровь душу Искупителя, действующего в мире человеческом как истинный Сын Божий.

Как бы божествен ни был дух, раз он воплотился, он потеряет на время всякое воспоминание о своем прошлом; раз колесо телесной жизни захватило его, развитие его земного сознания совершается по законам того мира, в котором он воплотился. Он подчиняется силе элементов и чем выше его происхождение, тем более требуется усилий, чтобы восстановить свои небесные свойства и познать свою высокую миссию.

Иисус рос в мирном покое Галилеи. Жизнь патриархальной семьи, строгая, степенная, проникнутая набожностью. Сила еврейского воспитания заключалась во все времена в единстве закона и веры, а также в строгой организации семьи, подчинявшейся национальной и религиозной идее. Отчий дом был для детства Христа подобием храма, над дверями и по стенам — развертывались в строгих линиях начертанные халдейскими письменами изречения из пророков и из закона Моисеева, однако союз между отцом и матерью согревал и освещал эту суровую обстановку светом духовного единения. Там Иисус воспринял свое первое обучение, впервые узнал Священное Писание.

Детская душа Иисуса чувствовала присутствие Вечного и в усеянных звездами небесах, и в речах отца, и в молчаливой любви матери. Чудные видения преследовали Его во сне и становились между Ним и земной реальностью, вызывая в Нем настоящую двойственность сознания. На вершине этих экстазов, которые поднимали Его все выше и выше, Он испытывал порою как бы слияние с великим Светом. Эти чудные подъемы оставляли в сердце Его невыразимую нежность и великую внутреннюю мощь. Он испытывал в такие минуты влечение ко всему живому, чувствовал себя в гармонии со всей вселенной.

(мистические летописи всех времен показывают, что духовные истины высшего порядка были познаны избранными душами не путем умозрения, но путем внутреннего созерцания под видом видения. Этого рода психические феномены весьма мало известны современной науке, но они представляют несомненный факт).

Первое великое откровение Иисуса — это чувство единства с Богом в свете Любви. Оно освещало всю Его жизнь и давало Ему непоколебимую уверенность. Оно сделало Его кротким и непреодолимым, оно сделало из Его мысли сверкающий щит, из Его слова — огненный меч.

Первым сильным толчком является для Иисуса его первое путешествие в Иерусалим с родителями.

Там он увидел город на горе с великолепным храмом, священниками, гимнами, жертвоприношениями и в тоже время в нижних частях города увидел нищих и толпы больных людей. Он испытал всю чашу их страданий. Вся скорбь этих отверженных и этого города, этого народа и всего человечества проникли в Его сердце, и Он постиг, что должен расстаться с тем блаженством, которым не мог поделиться с другими.

Он уходил полный глубокой грусти и смертельной тоски, и когда возвращался к светлым вершинам Галилеи, из глубины Его сердца вырывалась мольба: Отец Небесный!.. Я хочу знать, Я хочу исцелять, Я хочу спасать!

После ранней смерти Иосифа и с согласия матери Иисус ушел к Ессеям в Енгадди. От них он получил: эзотерическое предание пророков и отсюда — осведомленность относительно исторической и религиозной эволюции. Он осознал ту пропасть, которая разделяла официальную еврейскую доктрину от древней мудрости Посвященных, которая была истинной матерью всех религий, постоянно преследуемой «сатаной», т. е. духом зла, эгоизма, ненависти и отрицания, соединенным с политическим абсолютизмом и с церковным лицемерием. Он узнал, что Книга Бытия под своим символизмом заключает теогонию и космогонию, столь же далекую от своего буквального смысла, как далека самая глубокая из наук от детских сказок. Он увидал в Днях Творения вечное творчество путем эманации элементов и образования миров; Он созерцал происхождение душ и их возврат к Богу путем постоянно совершенствующихся существований или "поколений Адама"; Он был поражен величием мысли Моисея, который стремился подготовить религиозное единство всех народов, создавая культ единого Бога и воплощая эту идею в Израиле.

Там же Он должен был узнать учение о божественном Глаголе, которое в Индии провозглашалось Кришной, в Египте — жрецами Озириса, в Греции — Орфеем и Пифагором и которое было известно среди пророков под именем Мистерий Сына Человеческого и Сына Божьего.

По этому учению наивысшее проявление Бога есть человек, который по-своему строение, по своей форме, по своим органам, по своему разуму, есть образ и подобие Бога, свойствами которого он обладает. Но в земной эволюции человечества Бог как бы рассеян и раздроблен во множестве людей и в несовершенстве человеческом. Он страдает, Он ищет Себя, Он борется внутри человека; Он — Сын Человеческий. Совершенный человек, являющийся наиболее высокой мыслью Бога, остается скрытым в бесконечной глубине Его желания и Его силы.

Но в известные эпохи, когда человечество подходит к бездне и его необходимо спасти и дать ему толчок, чтобы возвести его на новую ступень, Избранник отождествляется с Богом, притягивая Его к себе силою, мудростью и любовью, чтобы проявить Его снова в сознании людей. И тогда божественная природа, проникшая в него силою Духа, воплощается в нем: Сын Человеческий становится Сыном Божьим и Его живым Глаголом.

Эти тайны, раскрываемые патриархом Ессеев перед молодым Иисусом, казались Ему одновременно и чудесными, и знакомыми. Его должно было охватывать особое волнение, когда глава Ордена объяснял Ему слова, который находятся и поныне в книге Еноха: 

"От начала Сын Человеческий был в тайне. Всевышний хранил его у Себя и проявлял Его своим избранным… Но владыки земные испугаются и упадут ниц, и ужас обуяет их, когда они увидят Сына Жены сидящим на престоле Славы… И тогда Избранник призовет все силы неба, всех святых свыше и могущество Божие. И тогда все Херувимы и все ангелы Силы, и все ангелы Господа, т. е. Избранника, и другой силы, которая служит на земле и поверх вод, поднимут свои голоса".

(Книга Еноха, глава XLVIII, LXI. Это место показывает, что учение о Глаголе и Троице, которое находится в Евангелии от Иоанна, существовало у Израиля задолго до Иисуса и исходило из глубины пророческого эзотеризма. В книге Еноха Господь Духов представляет Отца; Избранник — сына; Другая Сила — Святого Духа).

Иисус прожил несколько лет у Ессеев. Он подчинялся их дисциплине, Он изучал вместе с ними тайны природы и упражнялся в оккультной терапевтике. Он победил свою земную природу и овладел своим высшим сознанием. Изо дня в день размышлял Он над судьбами человеческими и углублялся в самого себя. Важнейшим моментом Его пребывания у Ессеев была та знаменательная для всего братства ночь, когда Он в глубочайшей тайне принял высшее посвящение четвертой ступени — то, которое давалось только в случае высокой пророческой миссии, добровольно принимаемой на себя Посвященным и утверждаемой Старейшинами. Такую миссию определить мог лишь сам пророк; он должен был найти ее внутри себя, ибо таков закон посвящения: ничего извне, все изнутри.

В это же время Иоанн Креститель проповедовал на берегу Иордана; он не принадлежал к Ессеям, он был народным пророком, из крепкого племени Иуды. Гонимый в пустыню суровым благочестием, он вел там жизнь, полную лишении, в постоянных молитвах, в посте и изнурении. Он проповедовал народу скорое появление Мессии и увещевал, что нужно подготовиться к Его появлению раскаянием и очищением сердца. Приняв от Ессеев обычай священных омовений и преобразовав его по-своему, он придавал крещению в Иордане значению видимого символа, как бы всенародное совершение внутреннего очищения, которое он требовал от людей.

К Иоанну Крестителю сбегались со всех концов Палестины и даже из еще более отдаленных стран, чтобы послушать святого пустынника, который предвещал Мессию. Народ, привлеченный его словом, оставался у берегов Иордана целыми неделями, разбив близ реки целый лагерь и не желая уходить вдаль, чтобы не пропустить появления Мессии.

Иисус, который чувствовал, как внутри Его растет пророческое призвание, но который все еще искал своих путей, пришел в свою очередь в пустыню Иордана с несколькими братьями Ессеями, которые уже тогда следовали за Ним как за Учителем. Он хотел видеть Крестителя, услышать его проповедь и подвергнуться всенародному крещению. Он желал проявить смирение и отдать дань уважения пророку, который осмелился возвысить голос против представителей власти и разбудить из летаргии душу Израиля.

Иоанн не имел понятия об Иисусе, но он узнал Ессея по Его льняным одеждам. Он увидал Его среди толпы, спускающегося в воду по пояс и смиренно склоняющего голову, чтобы принять окропление водой. Когда получивший крещение поднял голову, могучий взгляд Крестителя встретился со взглядом Иисуса. Пророк пустыни задрожал под лучом дивной кротости этого взгляда и невольно у него вырвался вопрос: "не Ты ли Мессия?" Таинственный Ессей не отвечал ничего, но склонив голову и скрестив руки, просил у Иоанна благословения. Креститель должен был знать, что молчание было в обычае у Ессейских посвященных и он торжественно протянул над Иисусом обе руки. После этого Иисус удалился со своими спутниками.

Вопрос Крестителя раздавался в душе Иисуса. С самого начала своей сознательной жизни, Он нашел Бога в себе, и уверенность в царстве небесном освещала сияющей красотой Его внутренние видения. Позднее, человеческое страдание пронзило Его сердце. Мудрецы ессейские открыли Ему тайну религии и науку Мистерий; они указали Ему на духовное падение человечества и на ожидание Спасителя. Но где та сила, которая могла бы вынести страдающее человечество из темной бездны? Прямой вопрос Иоанна Крестителя проник в тишину Его глубоких дум, подобно синайской молнии. Не Мессия ли Он?

Иисус мог ответить на этот вопрос только после глубокого сосредоточения в тишине своего собственного духа. Отсюда потребность в уединении, тот сорокадневный пост, который Матвей изображает в форме символической легенды. Искушение является в жизни Иисуса поистине великим кризисом и тем верховным прозрением в истину, через которое неминуемо проходят все пророки, все основатели религий перед началом своего великого дела.

Иисус удалился в пещеру, скрытую в горе, ей пользовались Ессеи, которые хотели подвергнуться испытанию одиночеством. Прежде всего Он обозрел в духе все прошлое человечества. Он взвесил важность наступившего часа. Рим являлся его выразителем: он представлял собою то, что персидские маги называли царством Аримана, а пророки — царством сатаны, печатью зверя, апофеозом зла. Мрак поглотил человечество. Народ израильский получил от Моисея священную миссию — сохранить для мира религию Отца, чистого Духа, передавать ее другим народам и стремиться к её торжеству. Удалось ли его царям и его священникам выполнить эту миссию?

Пророки, которые одни сознавали священную миссию своего народа, отвечали единодушно: нет! Израиль погибал медленной смертью в крепких объятиях Рима.

Следовало ли в сотый раз рискнуть поднять народ, как о том еще мечтали фарисеи, и силою восстановить временное царство Израиля? Следовало ли объявить себя сыном Давидовым и воскликнуть вместе с Исаией: "Я растопчу народы во гневе моем, Я напою их моим негодованием, я опрокину их силою на землю". Следовало ли стать новым Маккавеем и объявить себя Царем-Первосвященником?

Иисус мог рискнуть на это. Он видел, как толпы были готовы подняться по велению Иоанна Крестителя, а сила, которую Он чувствовал внутри себя, была неизмеримо большей силой. Но можно ли насилие побеждать насилием? Может ли меч положить конец царству меча? Не значило ли это вызвать к жизни новые темные силы?

Не лучше ли было раскрыть для всех ту истину, которая до тех пор оставалась достоянием нескольких святилищ и небольшого числа посвященных? Не следовало ли подействовать на сердца людей в ожидании того времени, когда путем высшего знания и внутреннего откровения истина проникнет в сознание людей? Не следовало ли проповедовать Царство Небесное смиренным и простым, не следовало ли заменить Царство Закона царством Благодати, преобразить человечество изнутри, возродить его душевную жизнь?

Но за кем останется победа? За сатаной или за Богом? За духом зла, который царствует вместе с сильными мира сего, или за божественным духом, господствующих в невидимых высших мирах и скрытым в сердце каждого человека, подобно искре внутри камня? Но какова будет участь пророка, который решится разорвать завесу храма, чтобы разоблачить пустоту Святилища, который осмелится оказать неуважение одновременно и Ироду, и Цезарю?

Иисус пламенно молился. Во время этой молитвы какое-то беспокойство, какая-то растущая тревога стала овладевать Им. Он начинал терять чудную радость обретенной силы, и душа Его начинала погружаться в темную бездну. Черное облако окутало Его. Это облако было чревато всевозможными тенями: Он узнавал в них образы своих братьев, своих учителей Ессеев, своей Матери. Тени эти одна за другой говорили Ему: "Ты хочешь невозможного! Ты не знаешь, что ожидает Твое безумие! Откажись!" Но непреодолимый внутренний голос возражал: "Это неизбежно". Он боролся таким образом в течение нескольких дней и ночей, то прислонись к стене, то стоя на коленях, то распростертый ниц. И все глубже раскрывалась перед Ним бездна, и все чернее становилось окружавшее его облако. Он словно приближался к чему-то страшному и невыразимому.

Затем Он впал в тот ясновидящий экстаз, когда глубоко скрытое высшее сознание пробуждается, вступает в общение с живым духом всех вещей и отбрасывает на прозрачные ткани сновидения образы прошедшего и будущего. Внешний мир исчезает, глаза закрываются. Ясновидец созерцает Истину в лучах того Света, который затопляет все Его существо, образуя из Его сознания пламенеющее средоточие этого Света.

Загремел гром, гора задрожала до самого основания; внезапный вихрь поднял Ясновидца на вершину Иерусалимского храма. Крыши и башни города сверкали в воздухе, словно лес из золота и серебра. Священные гимны доносились из Святая Святых храмов. Волны фимиама поднимались со всех алтарей и неслись к ногам Иисуса. Народ в праздничных одеждах наполнял портики. Прекрасные женщины пели для Него гимны пламенного обожания. Трубы звучали, и сто тысяч голосов восклицали: "Слава Царю Израилеву!"

— Ты будешь этим царем, если поклонишься мне, — раздался голос. 

— Кто ты? — спросил Иисус. И снова поднялся вихрь и понес Его через пространство на вершину горы. У Его ног развернулись царства земли, освещенные золотистым сиянием. 

— Я — царь духов и князь земли — доносился голос снизу. 

— Я знаю, кто ты, — сказал Иисус. — Ты появляешься под бесчисленными видами и имя твое — сатана. Появись в своем земном образе. Видение коронованного властителя появилось на троне из облаков. Бледное сияние окружало его царственную голову. Темный образ вырисовывался на кровавом сиянии, лик его был бледен и взгляд его был как сверкание меча. Он сказал: "Я — Цезарь, склонись передо мной, я дам Тебе все царства земли". Иисус отвечал: 

— Назад, искуситель! Ибо написано: "Ты будешь поклоняться лишь Вечному, лишь Богу Твоему". И немедленно видение исчезло. Очутившись снова в одиночестве, в пещера Енгадди, Иисус вопросил: 

— Каким знаменьем одержу я победу над владыками земли? 

— Знаменьем Сына Человеческого, — произнес голос сверху. И вслед за тем блестящее созвездие появилось на горизонте; оно состояло из четырех светил в форме Креста. Иисус узнал знак древних посвящений, употреблявшийся в Египте и сохраненный Ессеями. На заре человечества сыновья Яфета поклонялись ему, как символу земного и небесного огня, как знаменью Жизни со всеми её радостями и Любви со всеми её чудесами. Позднее посвященные Египта видели в нем символ великой мистерии, Троицы, сливающейся в Единстве, образ жертвы Неисповедимого, который раздробляется, чтобы проявить Себя в мирах. Символ одновременно и жизни, и смерти, и воскресения, он встречался и в подземельях, и на могилах, и в бесчисленных храмах. Сияющий крест увеличивался и приближался, словно привлекаемый сердцем Ясновидца. Его четыре звезды пламенели, подобные четырем Солнцам. 

— Смотри, магический знак Жизни и Бессмертия — произнес невидимый голос. 

— Некогда люди обладали им, но затем потеряли его. Хочешь Ты возвратить его людям? 

— Хочу, — ответил Иисус. 

— Если хочешь, взирай! Вот Твоя судьба. Внезапно четыре звезды погасли. Настала ночь. Подземный гром потряс землю и со дна Мертвого моря поднялась темная гора, на вершине которой виднелся черный крест. Человек, изнемогающий в смертных муках, был пригвожден к нему. Беснующийся народ покрывал гору и вопил со злобным издевательством: "Если Ты действительно Мессия, спаси себя!" Ясновидец узнал: тот распятый человек был Он сам… 

Он все понял. Чтобы победить, нужно было отождествить себя с этим страшным двойником, представшим перед Ним как предостережение. Неуверенность закралась в душу Иисуса, и Он почувствовал себя словно висящим в пустоте и раздираемым и муками пригвожденного, и оскорбленьями сынов человеческих, и глубоким молчанием Небес. 

— Ты можешь принять жертву, или же отвергнуть ее, — сказал невидимый голос. И уже видение начинало дрожать и местами бледнеть, и призрак Креста с казненным уплывать вдаль, когда перед внутренними очами Иисуса стали проходить в яркой картине все страдальцы, а позади них целая армия измученных душ, от которых неслись жалобные вопли: "Без Тебя мы погибнем… Спаси нас Ты, который умеешь любить". Иисус медленно выпрямился и раскрывая объятия, воскликнул: "Принимаю крест, и да будут они спасены!" И в тот же миг Он почувствовал страшное сотрясение во всем существе Своем и испустил громкий крик… Черная гора обрушилась, крест исчез, нежный свет затопил Ясновидца, неземным блаженством повеяло на Него, и в неизмеримых высотах пронесся торжествующе голос: "Сатана побежден! Смерть попрана! Слава Сыну Человеческому! Слава Сыну Божьему!". 

Когда Иисус пробудился, ничто не изменилось вокруг Него. Но Он сам был уже не тот. Нечто, навсегда решающее судьбу, совершилось в неисповедимой глубине Его сознания. Он разрешил загадку Своей жизни. Он завоевал мир, и великая уверенность проникла в Него. Из победы над земной своей природой, на которую Он наступил ногой и, побежденную, навсегда отбросил от Себя, из пережитой смертельной агонии, возникло новое сознание, сияющее небесной радостью: Он знал, что непреложным решением своей воли Он стал отныне Мессией. 

Иисус объявил Ессеям, что пойдет проповедовать в Галилею "Евангелие Царства Небесного". Слова эти скрывали Его решение сделать доступными для простых и смиренных великие Мистерии, решение перевести на понятный для всех язык учение посвященных. 

Подобного не совершалось с того времени, когда Шакья-Муни — последний Будда — двигаемый беспредельной жалостью, проповедовал на берегах Ганга. 

То же божественное сострадание к человечеству одушевляло и Иисуса, но Он восполнил его такой мощью любви и таким величием веры и деятельной энергии, которые принадлежали только Ему одному. Из недр смерти, которую Он измерил и предвкусил, Он вынес для своих братьев по человечеству 

надежду и вечную жизнь.